Современная дагестанская поэзия

Для жителя Дагестана, не погружённого в тонкости литературного процесса и напрямую не знакомого с местной литературной «тусовкой», поэтическая жизнь республики кажется малозначительной или вовсе несуществующей. В крайнем случае — неизведанной и сокрытой от «чужих» глаз.

Неосведомлённость земляков забавно контрастирует с признанием дагестанских авторов за пределами региона. Отчасти это происходит потому, что каждый из них находится в заложниках у больших имён. В необъятной гамзатовской тени этнического нарратива невольно скрылись практически все поэты.

От поэзии ждут патетических нравоучений и горских «бирюлек» про орлов и джигитов, по которым сразу можно понять, что это именно дагестанская поэзия. Этот литературный вакуум поддерживается и государством, которое из года в год организует мероприятия с повторяющимися именами.

Истоки такого положения дел тесно связаны с исторической сменой парадигм поэтического слова и условий коммуникации, в которых пребывали наши предшественники.

Дагестанская поэзия неприлично долго существовала в состоянии, которое можно условно назвать «античным». Кавказского ашуга без особого усилия можно поставить рядом с древнегреческим аэдом — различие между ними во многом только географическое. И когда приход советской эпохи знаменовал собой смену lingua franca и совершенно новой литературной модели, поэты оказались в условиях конфликта между прошлой устной и новой «книжной» традициями, что значительно влияло на подлинность поэтического текста.

Только сейчас мы можем наблюдать появление нового поколения авторов, не скованного идеологическими мотивами прошлого века и успевшего адаптироваться к новым языковым условиям, к тому же пребывающего в состоянии мультикультурного пограничья. Сформировалась живая литературная среда и пространство для свободного диалога, из которых вышли имена, без которых невозможно представить современную дагестанскую поэзию.

Фазир Джаферов — поэт, переводчик, театральный критик, учитель. Член Союза писателей России с 2004 года. Родился в селе Цнал в Южном Дагестане, детские и юношеские годы жил и учился в Махачкале, затем переехал в Москву, в настоящее время снова проживает в с. Цнал. Учился на факультете иностранных языков ДГУ и в Литературном институте им. А. М. Горького. Автор нескольких поэтических книг: «Великий Сирота», «Мне плакать — хорошо», «И так далее», «В добровольное изгнание», «Ты что-то сказал, Сулейман?». В настоящее время работает учителем английского языка в двух сёлах на юге Дагестана.

Трудно вообразить современную сцену без Фазира. Его поэтика представляет собой удивительное слияние суфийского мистицизма и русской поэтической традиции, которые переливаются цветами его национальной самоидентичности, искренней тоски по родине и духом родного языка. И несмотря на то, что Фазир пишет на русском языке, он всегда будет оставаться лезгинским поэтом — возможно, самым лезгинским. Он сохраняет в себе загадку языка, его гипнотическую спиралевидность, доходя до точки, где всё во вселенной связано. Его поэзия — лабиринт с уникальным стилистическим построением.

Аида Бабаева родилась и живёт в Махачкале. Преподаватель кафедры русской литературы в ДГУ, соискатель СПбГУ, знаток латиноамериканской поэзии, редактор журнала «Женщины Дагестана».

Аиду Бабаеву можно назвать главным наставником всей поэтической молодежи нашей республики. Она направляла и поддерживала многих из нас ещё в начале нашего пути. Чего скрывать, она продолжает это делать и сейчас. А её преподавательское дело вышло далеко за пределы стен университета. Она уже не первый год проводит лекции и вечера от «Литературного цеха», созданного Индирой Зубаировой. Однако о том, что Аида сама является автором, иногда не знают даже участники местного литературного сообщества. И очень зря.

Филологический бэкграунд Аиды сразу предстаёт зрению. Цитатность, ритмическая выверенность и звуковая красота её поэзии не может не радовать глаз и слух. С точки зрения формы это практически безупречные стихи. Продолжая поэтическую традицию, автор часто прибегает к мифологизации собственной персоны, тем самым помещая себя в эту самую традицию, становясь частью бесконечно идущего диалога. В этом плане поэзия Аиды Бабаевой в хорошем смысле очень книжная, однако есть ещё одна вещь, на которую необходимо обратить внимание читателей.

Аида — одна из первых, кто заложил основу для появления нового «гения места». Нам знакомы понятия Петербургского и Московского текстов. Громадные литературные топосы, сами по себе способные генерировать текст. Может ли наша столица быть таким же топосом? Возможно, она уже таковым является, и нам нужно просто подобрать правильный ключ? Да, о Махачкале писали и раньше. Но, как правило, это либо проза в жанре семейной или криминальной саги, или открыточные стихотворения, содержательно напоминающие текст известной песни Гусейна Манапова. Но Махачкала, особенно сегодняшняя, сложная и многогранная, и отношения её жителей с ней такие же. Аида Бабаева вступает со столицей в искренний диалог, вытаскивая из неё образы и смыслы, которые до этого ещё никто не вытаскивал.

Мусаев Магомедрасул, 19 лет, актёр Театра кукол и режиссёр независимого театрального проекта «ICCRUŠIN». Пишет стихи с 2022 года.

«Молодой гений» может показаться комплементарным преувеличением, но всякий человек, ознакомленный с его творческой деятельностью, скажет вам, что это достаточно точное определение. Его театральный проект «ICCRUŠIN» заслуживает отдельного материала, поэтому останавливаться на нём мы сейчас не будем. Его поэтическая карьера не менее увлекательна. За короткий период своей литературной деятельности Магомедрасул успел стать лауреатом и призёром сразу нескольких заметных поэтических фестивалей и конкурсов. В этом году он снова едет на уже 8-й Российский литературный слэм, определённо являясь его фаворитом.

Его поэзия характерна сложной образной системой, поразительной звукописью и ритмическими перебивками. Разноуровневые и не стоящие на одном месте стихотворения Магомедрасула Мусаева не могут оставить своего читателя без впечатления. За трансформацией его поэзии ещё предстоит наблюдать, однако уже сейчас он зарекомендовал себя как сильного и серьёзного автора.

Индира Зубаирова, автор поэтических сборников «Чердаки Анжи», «На этом краешке земли» и «Имя отнял мулла». Основатель Литературного цеха.

Что тут сказать? Одна из самых ключевых фигур поэтической жизни Дагестана и, наверное, самая известная поэтесса. Если народ и знает кого-то из современных авторов, то определённо Индиру. Её Литературный цех смог собрать в одном пространстве практически всё литературное сообщество региона: писатели, профессора, студенты вузов и просто любители слова. Ещё несколько лет назад трудно было себе представить, чтобы в Махачкале на литературный вечер пришло больше ста человек. Столько же, если не больше, пришло и на презентацию её последнего сборника «Имя отнял мулла».

Поэзию Индиры Зубаировой трудно спутать с чем-то другим. Кажущиеся эмоционально приглушёнными, её строки наполнены чуть ли не физически ощутимым всплеском. Хармс говорил, что стихи надо писать так, что если бросить стихотворение в окно, то стекло разобьётся. Если бросить стихотворение Индиры Зубаировой в окно, то оно разобьёт стекло соседнего дома.

В чём главная сила стихов Индиры? Сквозь них будто просвечивается загадочная материя, из которой состоит любое стихотворение. Поэзия, как ни странно, больше всего родственна не прозе, а музыке как попытке преобразовать необъяснимое и иррациональное в какую-то систему звуков или знаков. Вспоминая аэдов и ашугов из начала нашего разговора, можно догадаться, что эти понятия в принципе были неразделимы. И вот стихи Индиры позволяют увидеть это забытое родство наиболее отчётливо. Интонация, которую мы чувствуем на уровне подсознания.

Я не рассказал вам даже о половине авторов. А о рассказанных мог написать ещё столько же, если не больше.

Я убеждён, что мы живём в самую важную для дагестанской поэзии эпоху, когда перед нами предстаёт рождение совершенно новой плеяды авторов. Их уже читают в других городах. Их уже признают за пределами региона. Они уже встроились в общий литературный процесс и говорят с ним на равных. И только здесь, у себя дома, их по-прежнему почти не замечают.

Мы продолжаем искать дагестанскую поэзию там, где её больше нет — в привычных образах, в повторяющихся именах, в той самой тени, о которой шла речь в начале. Хотя на самом деле она происходит прямо сейчас. И она достойна куда большего внимания.