Дом из пристроек, заброшенный аул и маршрутка №30

Обычно Дагестан показывают через горы, каньоны, древние башни и красивые виды. Но художники, которые живут здесь, видят регион иначе. Для них Дагестан — это старые здания, родовые сёла, своеобразная архитектура и даже затопленные дороги.

Тридцатая маршрутка в Махачкале не выглядит как объект искусства: тесный салон, шум, просьбы передать за проезд. Но в работе Зумруд Амаровой эта маршрутка становится способом говорить о городе.

Мы попросили трёх художников показать свой Дагестан и рассказать, почему именно эти места для них важны. У каждого свой взгляд, своя техника и своя тема. Через их работы Дагестан выглядит живым местом, где есть память, красота, хаос и следы времени.

Зумруд Амарова, известная как Opium Art, рисует Махачкалу такой, какая она есть: шумной, хаотичной, с пристройками, рекламой, старыми зданиями и граффити. Она не пытается сделать город красивее. Наоборот, намеренно берёт привычные и иногда неудобные детали. Для неё именно в них и живёт настоящий образ Махачкалы.

Амарову в этой истории интересует не сам потоп, а реакция на него. Точнее, её отсутствие. Люди в маршрутке не паникуют и не возмущаются: кто-то смотрит в окно, кто-то уткнулся в телефон. Колёса скрыты в воде, на стёклах объявления и реклама — город живёт как обычно. Для неё это и есть главная черта Махачкалы: умение существовать внутри хаоса, не замечая, что что-то идёт не так.

Здание филармонии на Тихонова, 1 появляется в работах Амаровой уже в третий раз.

Потрескавшаяся стена, старая дверь, балкон с металлическим ограждением. Внизу мальчик пишет на стене фразу «снос зданий», и эта маленькая деталь сразу меняет смысл работы, превращая ее в разговор о судьбе старого города. Что будет с такими зданиями? Их сохранят, перестроят или снесут?

Дом-башню на Дзержинского Амарова выбрала не случайно. Для неё это один из самых узнаваемых символов города.

Дом на работе выглядит живым организмом: один этаж пристроили, другой навис, третий выдвинулся в сторону. Фон почти сказочный. Именно через такую подачу Зумруд показывает: в Махачкале хаос давно стал нормой, и в этой норме есть своя странная красота.

У Исхака Исхакова другой маршрут: родовое село, горы, старая архитектура и память. Художник обращается к тому, что постепенно исчезает из горного Дагестана. Старые дома, каменная кладка, само село — для него это сердце региона. Он внимательно смотрит на форму и тишину пространства и хочет, чтобы зритель смотрел так же.

В этой работе художник подробно передаёт фактуру камня, игру света и тени. Людей и построек в работе нет. Для художника горный ландшафт — это самостоятельный объект, который он внимательно изучает. 

Кванкеро для Исхакова — это место памяти. Он сознательно убирает из изображения всё, что появилось позже: новые постройки, пластиковые окна, спутниковые тарелки. И оставляет только то, что сам называет «ускользающим Дагестаном». Красновато-коричневый тон сангины делает работу похожей на старую фотографию.

Эта работа о следе, который остался после людей. Дома ещё стоят, но уже воспринимаются как часть скалы.

Даудова интересует не только сам аул, но и процесс времени, который постепенно меняет всё вокруг:

На картине изображено село Гапшима, где вырос Магомед Даудов. Композиция строится вокруг скального массива, который художник воспринимает как своеобразную летопись времени:

У этих художников нет единого образа Дагестана. Они показывают регион через то, что обычно остаётся на втором плане: потрескавшиеся стены, старую кладку, заброшенные аулы, маршрутки после дождя.