Когда море уходит

Где-то за Суюткино, в сорока километрах от берега, в степи стоит корабль. Ещё в 2023 году море касалось его кормы. В августе этого года, чтобы подойти к нему близко, приходится идти пешком: последние четыреста метров по колено в воде, а дальше просто мель, лодка не пройдет. Корабль никуда не двигался, двигалось море.

Это Остров Тюлений, точка наблюдения Дагестанского центра по гидрометеорологии. Его начальник Агав Магомедов показывает это место как самое наглядное доказательство того, что Каспий уходит.

По состоянию на 2026 год уровень Каспия опустился ниже отметки −29,3 метра по Балтийской системе. За восемнадцать лет море ушло почти на два метра. Но такое, впрочем, уже бывало. Например, в VI веке Дербентскую стену строили на суше: море тогда отступило на два с половиной километра от нынешней береговой линии, но море вернулось, и часть стены оказалась под водой. Каспий всегда менялся. Вопрос в том, насколько долгим будет нынешнее отступление.

За последние сорок лет популяции каспийских осетровых резко сократились. Белуга и русский осетр теперь в Красной книге. Рыбаки, которые помнят советские уловы, говорят о них как о чём-то из другой жизни.

Директор Института геологии ДФИЦ РАН Василий Черкашин объясняет: «Опресненная северная часть Каспия хороша для разведения осетровых. Если уровень продолжит падать, мы потеряем и ее».

Вместе с осетровыми уходит и нерпа: сто лет назад каспийских тюленей было больше миллиона, сейчас их около двухсот пятидесяти тысяч. Так, зимой 2022–2023 года на дагестанском побережье насчитали около двух с половиной тысяч погибших животных.

Сабина Аббасова, архитектор и урбанист из Баку, наблюдает за изменениями азербайджанского побережья как человек, который проектирует то, что потом на этом берегу строят.

Баиловская крепость, памятник XIII века, веками лежала под Каспием. То, что в Дагестане видно по кораблю в степи, в Баку видно по стенам, которые проступают из воды. Разница в том, что в Баку на это уже реагирует рынок. На Абшеронском полуострове территория у моря, которую ещё недавно заливала вода, сегодня превращается в премиальную курортную зону: здесь работает пятизвёздочный отель Sea Breeze.

Аббасова говорит: «Изменение береговой линии, особенно в таком темпе, сложно воспринимать как однозначно позитивный процесс. Для девелопмента в краткосрочной перспективе это создаёт возможность. Остается ключевой вопрос: насколько устойчиво использовать столь нестабильную ситуацию как ресурс?»

В 1940-х годах Каспий уже переживал сильное падение уровня воды. В XX веке этот процесс растянулся почти на полвека, а в конце 80-х море снова начало подниматься. В прибрежных кварталах Каспийска и Избербаша вода подходила к заборам, дороги вдоль берега подтапливало. Государство строило берегозащитные сооружения и тратило на это большие деньги. Потом, в нулевых, Каспий опять стал медленно отступать: открылись пляжи, появилась новая земля. Тогда казалось, что это ненадолго.

Черкашин вспоминает: «Огромные деньги потратили на берегозащитные сооружения. А Каспий ушёл, и эти сооружения, в принципе, потраченные деньги».

В Махачкалинском морском порту пока говорят спокойно: суда заходят свободно. Но добавляют, что если уровень упадёт ещё на семьдесят-восемьдесят сантиметров, потребуется реконструкция причалов. Семьдесят-восемьдесят сантиметров при нынешних темпах — это три-четыре года.

Кара-Богаз-Гол — залив на туркменском берегу. Его название переводится как «чёрная пасть», и оно довольно точное: через узкий пролив сюда затягивало каспийскую воду, а обратно она уже не возвращалась.

В 1980 году советские инженеры решили, что именно через этот залив Каспий теряет воду. Логика казалась простой: перекрыть пролив, и море перестанет мелеть. Пролив закрыли дамбой и залив начал стремительно сокращаться. Уникальные запасы соли оказались на открытом воздухе, а обнажившееся дно стало источником сильной ветровой эрозии. Тонны ядовитых солей разносились на сотни километров, уничтожая растения, животных и плодородные почвы. Гибли посевы, люди начали болеть. Рыбаки, которые поколениями кормились с залива, разом лишились работы.
В 1992 году дамбу разрушили. К 2020 году вода полностью вернулась, но прежней экосистема уже не стала.

Василий Черкашин говорит о Каспии с интонацией человека, который давно понял: наука здесь задает больше вопросов, чем даёт ответов:

Агав Магомедов, участвовавший в межведомственном совещании в Астрахани, говорит, что по расчётам специалистов разворот может начаться после 2030 года. Черкашин к таким прогнозам относится осторожно: «При такой снежной зиме в лучшем случае Каспий приостановит падение. Поживём — увидим».

Обычно обмеление объясняют так: реки несут меньше воды, испарение растёт, климат меняется. Но, по мнению Черкашина, дело может быть не только в этом. Он обращает внимание на подземные воды. Каспий питают не только реки, которые впадают в него сверху. Есть еще подземные источники, но их влияние почти никто толком не считает. При этом люди всё активнее забирают эту воду для своих нужд. Сколько именно воды из-за этого не доходит до Каспия, сказать трудно.

Есть и другая версия. Она сложнее и пока остается только гипотезой Василия Черкашина. Каспий находится в зоне, где земная кора постоянно движется. Геолог предполагает, что часть воды может уходить в трещины на дне, которые появляются перед землетрясениями. Потом, когда активность снижается, эти трещины могут закрываться, и вода возвращается. Если эта версия хотя бы частично подтвердится, получится, что Каспий зависит не только от климата и рек: на его уровень может влиять и то, что происходит глубоко под морским дном.

Есть еще одна трудность. У Каспия пять берегов: Россия, Казахстан, Туркменистан, Иран и Азербайджан. Море одно для всех, но данные каждая страна собирает по-своему. А без общей системы измерений трудно понять полную картину.

Полностью остановить обмеление нельзя. Это глобальный климатический процесс, и Дагестан не сможет развернуть его в одиночку.

Но важно хотя бы не усугублять ситуацию. Нужно пересмотреть водозабор и ирригацию вдоль Волги, Терека и Сулака. Ужесточить борьбу с браконьерством, не на бумаге, а по-настоящему. Создать нормальные условия для воспроизводства осетровых, пока северная часть Каспия ещё остаётся опресненной.

И главное, перестать строить у воды так, будто она никуда не денется и никогда не вернётся.

Ключевое слово здесь: временные. Море может уйти еще дальше, а может развернуться и вернуться, как в конце 80-х.
Черкашин говорит об этом прямо:

Когда в VI веке строили Дербентскую стену, никто не думал, что однажды море заберёт её часть под воду. Когда Пётр I причаливал к Анжи-Арке, никто не знал, что через триста лет это место окажется уже не у воды, а над степью.
Сегодня до корабля на Острове Тюлений идут пешком, по воде выше колена. Ещё три года назад к нему подплывали.