«Я просто хотела играть в футбол»: как в Дагестане появилась женская команда

Пять–десять лет назад женский футбол в Дагестане звучал как вызов. Сегодня девочки тренируются в структуре «Динамо Махачкала», играют во всероссийских турнирах и собирают трибуны. Эльмира Ибрагимова, тренер женского отделения клуба, вспоминает, как всё начиналось с восьми девочек на поле, с отказов и насмешек.

— Когда вас сегодня спрашивают, чем вы занимаетесь, как вы коротко объясняете, что такое женский футбол в Дагестане и вашу роль в нем?

— Сейчас люди реагируют абсолютно нормально. Я говорю: тренирую девочек, работаю в клубе «Динамо Махачкала».

Но если бы я сказала это пять лет назад, реакция была бы совсем другой. А десять лет назад это был бы просто взрыв.

Меня называют основательницей женского футбола в Дагестане, но это, если честно, вынужденная история. Я не ставила перед собой задачи «развивать культуру». Я хотела играть в футбол, тренироваться и соревноваться.

Я искала команду — её не было. Тогда пришлось собрать свою. Сначала одноклассницы, потом вторая попытка уже во взрослом возрасте. Нам было по 24–25 лет. Восемь девчонок, пятница, арена, просто побегать. Потом нас стало больше.

В какой-то момент стало понятно: на уровне «побегать» это не должно оставаться.
Особенно когда к нам пришла Ламунат Мустафаева — сейчас она играет в «Динамо Москва». Она была самородком. Филигранная техника, ощущение, что рождена для футбола. И я поняла: если она останется просто «побегать», это будет упущение.

Мы начали стучаться в разные школы. Нас не хотели принимать. Но в итоге нас почти сразу приняло училище олимпийского резерва.

— Как сейчас работает женское отделение? Кто принимает решения? За что отвечаете вы?

— В структуре «Динамо Махачкала» у нас две команды: до 14 и до 16 лет. Нас два тренера. Мы вместе проводим отборы, формируем состав, отвечаем за тренировочный процесс.

Есть старший тренер академии, есть структура клуба — стратегические решения идут оттуда. Но операционная работа — наша.

— Бывает, что ребенок не подходит?

— Конечно. Девочки хотят в академию, но не всегда подходят по физике или технике.
Мы объясняем это и им, и родителям. Предлагаем позаниматься дополнительно, иногда даже в секциях с мальчиками, чтобы быстрее набраться опыта. И снова приглашаем на отбор.

Я знаю, каково это — хотеть играть и не иметь возможности.

Иногда мы оставляем девочку в команде, даже если она не проходит по всем критериям. Смотрим, как развивается. Потому что характер в футболе — это половина успеха.

— С каким самым жестким сопротивлением вы столкнулись?

— Общество.
«Не женское дело». Вот это самое частое.
Я думала, что дело в Дагестане, что именно здесь сложнее. Но когда нам начали писать девочки из других регионов, оказалось, что в Барнауле или Хабаровске ситуация такая же. Где-то даже тяжелее.

Но ситуация меняется. В Европе с 2016 года клубы высших лиг обязаны иметь женские команды. В США на женские матчи иногда приходит больше зрителей, чем на мужские.
Недавно мы играли товарищеский матч с мальчиками. После игры родители соперников подошли и аплодировали нашим девочкам.

Они физически слабее, но морально выносливее.

— Как меняются девочки, которые приходят в футбол?

— Моя первая детская команда появилась в 2020 году. Тогда им было по 9–11 лет. Сейчас им 15–17.

Они сами говорят, что отличаются от сверстниц. Они дисциплинированные, ответственные. Родители это замечают.

У нас есть правило: если в дневнике тройки можно не выйти на игру.. Мы проверяем оценки. Большинство учатся на четверки и пятерки. Женщина — универсальный солдат. Она может всё.

Мы много работаем вне поля. Девочки пишут мне практически 24/7 — про школу, про конфликты, про переживания. И да, над ними смеются.

— По каким признакам вы понимаете, что это уже не эксперимент?

— С прошлого года мы в структуре «Динамо».
Мы участвуем во всероссийском турнире Юношеской футбольной лиги. Девочки понимают, что могут играть где угодно: в Москве, в Европе. Но самый главный показатель — родители.

Раньше на тренировки почти никто не приходил. Сейчас приходят папы. Кричат, болеют, поддерживают. Когда папа приводит дочку на футбол и гордится ею — это победа.
В начале именно папы чаще всего запрещали. Сегодня они стоят на трибуне.

— Если через несколько лет вы отойдете от операционной работы, что должно продолжить работать без вас?

— Если бы я ушла три-пять лет назад, возможно, всё бы остановилось. Сейчас — нет.
Есть «Динамо». Есть структура. Есть другие тренеры. И есть мои воспитанницы. Некоторые уже хотят сами тренировать. Они видят себя в футболе. Это уже не может исчезнуть. Я хотела играть. А получилось, что девочки теперь знают: у них есть выбор.