«Меня не брали никуда»

В Дагестане инклюзивные проекты чаще всего существуют как грантовые инициативы — и заканчиваются вместе с финансированием.

Центр «Разные, но равные», который запустила Наида Магомедова, должен был закрыться осенью. Проект стал победителем гранта главы республики и работал в школе Семендера — сегодня это часть Махачкалы. Срок финансирования истёк. Формально центр должен был закрыться. Но команда решила продолжить работу.

Мы поговорили с Наидой о том, как личный опыт инвалидности стал точкой запуска проекта и почему инклюзия не должна зависеть только от грантов.

— Как вы коротко объясняете, что такое «Разные, но равные»?

— Это центр, куда приходят подростки с ОВЗ. Для некоторых это первое место, куда они выходят самостоятельно. В Махачкале этих ребят почти не видно в публичном пространстве, для них мало инфраструктуры.

Мы обучаем разным профессиям — ювелирному и гончарному делу, кулинарии. Но главное — показать, что они могут работать и зарабатывать наравне с другими.

— Ваш личный опыт повлиял на проект?

— Полностью. После реабилитации я сама была колясочницей. Проходила восстановление во Владикавказе, но у родителей закончились деньги. Я хотела начать работать, помогать семье. Пыталась устроиться хоть куда, в магазин, на любую должность. Меня не брали.
Я понимала, что могу работать, но система не была готова меня видеть. Этот опыт я не забыла. Сейчас я понимаю, через что проходят ребята, и стараюсь выстроить работу так, чтобы они чувствовали себя специалистами, а не людьми, которым «помогают».

— Как устроена работа центра?

— Проект был победителем гранта главы республики. Мы оборудовали мастерские в школе. По каждому направлению есть преподаватели. Важно, что часть наставников — сами подростки с ОВЗ, которые прошли обучение и теперь помогают новичкам.

Я начинала с ювелирного мастерства — это моя специализация. Потом добавили другие направления.

Срок гранта закончился в сентябре 2025 года. По документам мы должны были завершить работу. Но решили продолжить. Сейчас пробуем выстроить модель вне грантовой поддержки. Это сложно, но мы не хотим закрываться.

— Как на центр реагирует школьная среда? Есть ли буллинг?

— Нет. Центр встроен в обычную школу. Подростки с ОВЗ приходят на занятия, проходят через общий двор. Ребята здороваются с ними по именам, общаются.

Бывают бытовые ситуации, как в любой школе, но серьёзных конфликтов не было. Родители тоже включены, они понимают, что инклюзия не должна быть изоляцией.

— Есть ли пример, который для вас особенно важен?

— У нас занимается подросток с расстройством аутистического спектра. В начале ему было сложно: шум, новые люди, непривычная обстановка. Он редко вступал в контакт.

Потом он подружился с другим участником проекта, который передвигается на коляске. Они начали работать рядом. Формально занятия проходят два раза в неделю, но этот подросток стал приходить чаще — просто чтобы быть в мастерской.

Другой участник всегда оставлял для него место рядом, даже если желающих было много. Когда я спрашивала, не мешает ли это работе, он отвечал: «Пусть сидит».

Для меня это показатель того, что пространство перестаёт быть «занятием по расписанию» и становится средой, где подростки чувствуют себя безопасно.

— Центр задумывался как временная инициатива?

— Нет. Я отсюда не ухожу. Школа — сложная территория, нужно учитывать администрацию, учителей, даже техперсонал. Но опыт показал, что модель работает. Я хочу, чтобы её можно было масштабировать на другие школы. Пока проект во многом держится на мне. Возможно, со временем появятся другие команды.

— Что дальше?

— Сейчас проект расширяется. Весной мы открываем пространство в музее «Россия — моя история» на проспекте Имама Шамиля. Это уже центр Махачкалы. Там будут работать люди с ОВЗ.

Раньше у меня была ювелирная мастерская. В какой-то момент аренду подняли почти в два раза. Мы не смогли остаться в коммерческом помещении и перешли в школу. Так проект фактически стал частью образовательной среды.

Для региона, где инклюзивная инфраструктура по-прежнему редкость, это попытка сделать её частью городской нормы.